ALLREFERATS NET - Коллекция рефератов, курсовых, статей
 |
||
|
|
ИСТОРИЯ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
Тема реферата:
Русские православные монастыри
и их роль в развитии национальной культуры
Зинченко К. Е.
группа: В3-12 К
История русского монастыря
Монашество появилось на Руси вместе с христианством. Ми-трополит Илларион был первым посвященным в этот сан (1051 г.). Вспоминая близкое к нему время водворения христианства при Влади-мире Святом, писал в одном из своих сочинений, что уже тогда «мона-стыреве на горах сташа». Какие именно монастыри имел в виду ми-трополит, сколько их было при князе Владимире и как они были устрое-ны осталось неизвестным.
Письменные известия об отдельных монастырях появляются с княжения Ярослава I. В первые два века христианской жизни Руси наи-большее количество монастырей встречается в центральной полосе тогдашней Русской земли, где было наиболее сгущено русское население и с наименьшими затруднениями распространялось христианство. Из 70 монастырей, известных до конца XII в., на эту полосу приходится до 50. Наибольшее количество монастырей расположено в старейших общественных центрах (Киев, Новгород), остальные рассеяны по вто-ростепенным областным средоточиям южной и северной Руси (Галич, Чернигов, Смоленск, Ростов, Владимир).
В XIII в. расширяется круг городских и подгородных монасты-рей, указывая на размножения центров общественной жизни. В север-ных городах к существовавшим прежде монастырям прибавляются но-вые, и в то же время появляются первые монастыри в других городах - Твери, Ярославле, Костроме, Нижнем Новгороде, Москве, Устюге. Го-род, особенно стольно-княжеский, не считался благоустроенным, если не имел монастыря и собора.
Но с XIV в. замечаем важную перемену в способе распростра-нения монастырей и именно на севере. Ранее почти все монастыри как в южной, так и в северной России строились в городах или в их бли-жайших окрестностях. Редко появлялась пустынь, монастырек, возни-кавший вдали от городов, в пустынной, незаселенной местности, обык-новенно среди глухого леса. В первые века нашей христианской жизни пустынная обитель мелькает редким, случайным явлением среди город-ских и подгородных монастырей.
С XIV в. движение в лесную пустыню развивается среди север-ного русского монашества быстро и сильно: пустынные монастыри, возникшие в этом веке, числом сравнялись с новыми городскими, в XV в. превзошли их более чем вдвое.
Городские и пустынные монастыри различались между собой не одной только внешней обстановкой, но и общественным значением, духом, складывавшегося в тех и других быта и в большинстве случаев самим происхождением. Городские и подгородные монастыри обыкно-венно созидались набожным усердием высших церковных иерархов, также князей, бояр, богатых горожан - людей, которые оставались в стороне от основанных ими обителей, не входили в состав созванного ими монастырского братства. Живя среди мира, в ежедневном с ним общении и для его религиозных нужд, такие монастыри и назывались «мирскими».
Другие имели более самобытное происхождение, основывались людьми, которые, отрекшись от мира, уходили в пустыню, там стано-вились руководителями собиравшегося к ним братства и сами вместе с ним изыскивали средства для построения и содержания монастыря. Иные основатели таких пустынных монастырей становились отшель-никами прямо из мира, еще до пострижения, но большинство проходило иноческий искус в каком-либо монастыре, обыкновенно также пустын-ном, и оттуда потом уходили для лесного уединения и создавали новые пустынные обители, являющиеся как бы колониями старых. Три чет-верти пустынных монастырей XIV и XV вв. Были такими колониями, образовывались путем выселения их основателей из других монастырей, большей частью пустынных.
Пустынный монастырь воспитывал в своем братстве особое настроение. Основатель его некогда ушел в лес, чтобы спастись в без-молвном уединении, убежденный, что в миру, среди людской молвы, то невозможно. К нему собирались такие же искатели безмолвия. Стро-гость жизни, слава подвигов привлекали сюда издалека не только бого-мольцев и вкладчиков, но и крестьян, которые селились вокруг бога-тевшей обители, как религиозной и хозяйственной своей опоры, рубили окрестный лес, ставили дома, расчищали нивы. Здесь монастырская колонизация встречалась с крестьянской и служила ей невольной путе-водительницей. Так на месте одинокой хижины отшельника вырастал многолюдный, богатый и шумный монастырь.
Но среди братии нередко оказывался ученик основателя, тяго-тившийся этим неиноческим шумом и богатством, верный духу и пре-данию своего учителя, он с его же благословения уходил от него в не-тронутую пустыню, и там тем же порядком возникала новая лесная обитель. Иногда сам основатель бросал свой монастырь, чтобы в но-вом лесу повторить свой прежний опыт. Так из одиночных разобщен-ных местных явлений складывалось широкое колонизационное движе-ние, которое исходя из нескольких центров, в продолжение четырех столетий проникало в самые неприступные медвежьи углы и усеивало монастырями обширные лесные дебри России.
Некоторые монастыри являлись особенно деятельными мет-рополиями. Первое место среди них занимал монастырь Троицкий Сер-гиев, возникший в 40-х годах XIV в. Преподобный Сергий был великим устроителем монастырей: своим смирением, терпеливым вниманием к людским нуждам и слабостям, неослабным трудолюбием он умел не только установить в своей обители образцовый порядок иноческого общежития, но и воспитать в своей братии дух самоотвержения и энергии подвижничества. Его призывали строить монастыри и в Моск-ву, и в Серпухов, и в Коломну. Он пользовался всяким случаем завести обитель, где находил то нужным. В 1365 г. великий князь Дмитрий Донской послал его в Нижний Новгород мирить ссорившихся князей - братьев Константиновичей, и на пути, мимоходом, он нашел время в глуши Гороховского уезда, на болоте у реки Клязьмы, устроить пус-тыньку, воздвигнуть в ней храм св. Троицы.
Обитель Сергия и развила широкую колонизаторскую деятель-ность. В продолжение XIV и XV вв. Из Сергиева монастыря или из его колоний образовалось 27 пустынных монастырей, не говоря о 8 город-ских.
Этими колониями были намечены главные направления мона-стырской колонизации. Если провести две линии от Троицкого Сергиева монастыря, одну по реке Костроме на реку Вычегду, другую по Шексне на Белоозеро, этими линиями будет очерчено пространство, куда с конца XIV в. усиленно направлялась монастырская колонизация из мона-стырей центрального междуречья - Оки и Волги и их колоний. Неболь-шие лесные речки унизывались десятками монастырей, основатели ко-торых выходили из Троицкой Сергиевой обители, из Ростова (св. Сте-фан Пермский), из монастырей Каменного на Кубенском озере и Кирил-лова Белозерского. Движение шло полосами по рекам, не соблюдая гео-графической последовательности.
При разносторонних местных уклонениях движение пустынных монастырей сохраняло свое общее направление на беломорский север. Это движение имело очень важное значение в древнерусской колониза-ции. Во-первых, лесной пустынный монастырь сам по себе, в своей тес-ной деревянной или каменной ограде, представлял земледельческое посе-ление, хотя и непохожее на мирские, крестьянские села; монахи расчи-щали лес, разводили огороды, пахали, косили, как и крестьяне. Но дей-ствие монастыря простиралось и на население, жившее за оградой. Во-круг монастыря образовывались мирские, крестьянские селения, кото-рые вместе с иноческой братией составляли один приход, тянувший к монастырской церкви. Таким образом, движение пустынных монасты-рей - это движение будущих сельских приходов. Во-вторых, куда шли монахи, туда же направлялось и крестьянское население. Не всегда можно указать, какое из этих движений шло впереди другого, где мо-нахи влекли за собой крестьян и где было наоборот, но очевидна связь между тем и другим движением. Поэтому направления, по которым двигались пустынные монастыри, могут служить показателями тех путей, по которым расходилось крестьянское население. Монах и кре-стьянин были попутчиками, шедшими рядом либо один впереди другого.
Осуществление идеи настоящего иночества надо искать имен-но в пустынных монастырях. Основатели их выходили на свой подвиг по внутреннему призванию и как правило еще в молодости.
Будущий основатель пустынного монастыря готовился к сво-ему делу продолжительным искусом обыкновенно в пустынном же мо-настыре под руководством опытного старца, часто самого основате-ля этого монастыря. Он проходил разные монастырские службы, начи-ная с самых черных работ, при строгом посте, «изнуряя плоть свою по вся дни, бодрствуя и молясь по вся нощи». Так усвоялось первое и основ-ное качество инока, отречение от своей воли, послушание без рассуж-дения. Проходя эту школу физического труда и нравственного самоот-вержения, подвижник вызывал среди братии удивленные толки, опас-ную для смирения «молву», а пустынная молва, по замечанию одного жития ничем не отличается от мятежной городской славы. Искушае-мому подвижнику приходилось бежать из воспитавшей его обители, искать безмолвия в настоящей глухой пустыне, и настоятель охотно благословлял его на это. Основатели пустынных монастырей даже по-ощряли своих учеников, в которых замечали духовную силу, по оконча-нии искуса уходить в пустыню, чтобы основывать там новые мона-стыри. Пустынный монастырь признавался совершеннейшей формой общежития, основание такого монастыря - высшим подвигом инока.
Но отшельник не всегда переходил из воспитавшей его обители прямо в пустыню, где суждено ему было основать свой монастырь. Многие долго странствовали по другим монастырям и пустыням. Уче-ник Сергия Радонежского Павел, постригшись в 22 года, пятьдесят лет странствовал по разным пустыням, прежде чем основал свою оби-тель на реке Обноре. Странничество было распространено среди рус-ского монашества тех веков. Странник уходил иногда тайком, чтобы увидеть обычаи разных монастырей и поклониться святым местам Русской земли. Найти место, где можно уединиться, было важной за-ботой для отшельника, манили дебри, где были бы «леса черные, мхи и чащи непроходимые». На выбранном месте ставилась кельица или про-сто устраивалась землянка. К примеру, Павел Обнорский три года прожил в дупле большой старой липы. Но отшельнику редко приходи-лось долго оставаться в безмолвии: его открывали окрестные крестья-не и другие пустынники, которых много скрывалось по лесам. Около ке-льи отшельника строились другие для желавших с ним жить и состав-лялось пустынническое братство.
В Древней Руси различали три вида иноческой жизни: обще-житие, житие особное и отходное.
Общежительный монастырь - это монашеская община с не-раздельным имуществом и общим хозяйством, с одинаковой для всех пищей и одеждой, с распределением монастырских работ между всей братией. Ничего не считать своим, но все иметь общее - главное пра-вило общежития.
Отходному житию посвящали себя люди, стремившиеся жить в полном уединении, пощении и молчании. Оно считалось высшей сту-пенью иночества, доступной лишь тем, кто достигал иноческого со-вершенства в школе общего жития.
Особное житие предшествовало монастырскому общежитию и было подготовительной ступенью к нему. Оно было очень распро-странено в Древней Руси как простейший вид иночества и принимало различные формы. Иногда люди, отрекавшиеся или помышлявшие от-речься от мира, строили себе кельи у приходского храма, заводили даже игумена как духовного руководителя, но жили отдельными хозяйствами и без определенного устава. Такой монастырь-особняк составлял не братство, а товарищество, объединявшееся соседством, общим хра-мом, иногда и общим духовником. Другие селились в пустыне человека по два, по три и более в отдельных кельях по соседству, образуя не-большие отшельнические поселки. Но, когда среди них появлялся силь-ный, приобретавший известность подвижник, вокруг него сосредота-чивались эти рассеянные пустыньки, образовывалось скученное поселе-ние, заводились общие работы, появлялась потребность построить для умножавшейся братии просторный храм с общей трапезой. Так особ-ное житие само собою переходило в общежитие.
На первых порах, когда устраивался монастырь, братия вела усиленно трудовую жизнь, терпела «монастырскую страду». По зада-чам иночества монахи должны были питаться от своих трудов, а не жить подаяниями мирян. Среди основателей и собиравшейся к ним ря-довой братии пустынных монастырей встречались люди из разных классов общества - дворяне, купцы, промышленники, ремесленники, ино-гда люди духовного происхождения, очень часто крестьяне.
Общежительный монастырь под руководством деятельного основателя представлял рабочую общину, в которой занятия строго распределялись между всеми, каждый знал свое дело. Устав белозер-ских монастырей Кирилла и Ферапонта, как он изложен в житии по-следнего, живо изображает этот распорядок монастырских занятий: кто книги пишет, кто книгам учится, кто рыболовные сети плетет, кто кельи строит; одни дрова и воду носили в хлебню и поварню, где другие готовили хлеб и варево. Хотя много было служб в монастыре, вся братия сама их исправляла, не допуская до того мирян, монастыр-ских служек. Но первой хозяйственной заботой основателя пустынного монастыря было приобретение окрестной земли, ее обработка. Пока на монастырскую землю не садились крестьяне, монастырь сам обра-батывал ее, всем своим составом, со строителем во главе выходя на лесные и полевые работы. Земледельческое хозяйство приходилось за-водить в нетронутом лесу, расчищая его под пашни и огороды.
Так помыслы о пустынном безмолвии завершались образовани-ем монашеской общины. Причиной такого уклона была связь с кресть-янской колонизацией. Пустынный общежительный монастырь служил нуждам переселенцев, религиозным и хозяйственным, широко пользо-вался их трудом, из их среды пополнял свою братию. Эта же причина в ряду других условий содействовала и дальнейшему уклонению большин-ства русских монастырей от идеи иночества.
В отличии от пустынных, мирские монастыри строились при содействии городского или сельского общества. Монастырь был нужен городу или сельскому округу, чтобы было где постричься в старости и при смерти, и «устроить душу» посмертным помилованием.
Высший иерарх, митрополит или епископ, строил монастырь, чтобы отдыхать там от пастырских трудов и успокоиться по остав-лении паствы. Владетельный князь украшал обителями свой стольный город, свое княжество, чтобы создать «прибежище» для окрестных обывателей и вместе с тем иметь постоянных богомольцев за себя с семьей, за своих родителей, иногда руководствуясь при этом и особен-ными побуждениями исполнить данный обет или ознаменовать память о каком-либо событии своего княжения. Построив церковь и кельи, и собрав братию, основатель обеспечивал содержание своей обители не-движимыми имениями или средствами для их приобретения. Казна та-кого монастыря составлялась преимущественно из вкладов за постри-жение и помин души.
Братия, которую набирали в мирские монастыри для церковной службы, имела значение наемных богомольцев и получала жалование из монастырской казны, а для вкладчиков монастырь служил богадельней, в которой они своими вкладами покупали право на пожизненное «пре-кормление и покой».
Люди, искавшие под старость в мирском монастыре покоя от мирских забот, не могли исполнять строгих, деятельных правил ино-ческого устава.
Архитектура русского монастыря
Древнерусская монастырская архитектура - явление разнопла-новое, со сложной внутренней динамикой, не позволяющей привести многообразие форм к единым критериям оценки. Процесс сложения ан-самбля монастыря порой занимал несколько столетий, поэтому в большинстве случаев не приходится говорить о выдержанном в едином стиле архитектурном решении. Однако, можно отметить некоторые общие типологические признаки в их застройке, планировке и компози-ции. Эти признаки обусловлены единством функционального назначе-ния.
Возлагавшиеся на монастырь функции определили комплекс со-оружений, куда входили постройки разнообразного назначения - куль-товые, хозяйственные, жилые, оборонительные, мемориальные.
Как правило, на первой стадии сложения монастыря, он обно-сился стеной. Даже деревянная ограда, отделяющая обитель от мира, делала монастырский комплекс подобным крепости или городу. Крепо-стные стены придавали ансамблю большую архитектурную целост-ность и смысловую значимость.
Конфигурация плана монастыря во многом определялась его месторасположением. Традиционно первоначальники останавливали свой выбор на холме в устье ручья при впадении его в речку. Подобный выбор места основания обители был обусловлен тем обстоятельством, что до середины XVII в. одной из важнейших функций монастыря как социального учреждения была военно-оборонительная.
Монастырские стены - крепостные укрепления - должны были соответствовать всем требованиям военного искусства. Согласуясь с ними, к XV в. в планировочной композиции монастырского ансамбля стали появляться элементы регулярности.
Монастыри XVI в. - Соловецкий, Новодевичий, Симонов, Кирил-ло-Белозерский - в основе своей планировочной структуры имели пяти-гранник, а план Пафнутиева-Боровского монастыря приближался к ромбовидным очертаниям. Геометрическая форма была продиктована не отвлеченными геометрическими фигурами, а исходила из архитек-турных пропорциональных положений, которые были распространены среди каменных дел мастеров.
К концу XVII в. регулярность конфигурации плана крепости-монастыря стала традиционным приемом в русском зодчестве. Кир-пичные стены Донского монастыря в Москве, построенные на рубеже XVII - XVIII вв., имеют в плане строго очерченный квадрат.
Крепостные башни, помимо той роли, которую они выполняли в качестве оборонительных сооружений, часто использовались для нужд монастырского хозяйства. В башнях устраивались кладовые, мастерские, разнообразные монастырские службы: поварские, квасо-вареные, прядильные. Во внешнем художественном облике крепостные башни являлись важными структурными элементами. Фиксируя конеч-ные точки архитектурной композиции, башни поддерживают и завер-шают ритмику вертикальных акцентов монастырского ансамбля. Ар-хитектурная композиция приобретает черты гармоничной завершен-ности.
Башни могли служить и проездными воротами в монастырь. Со стороны парадного подъезда устраивались главные - Святые - во-рота, выделенные как архитектурно, так и расположением.
Стремление к большей геометричности и регулярности плани-ровочной композиции обозначалось в монастырском строительстве на Руси значительно раньше, чем, например, в строительстве городов или крепостей. Объяснение этому факту нужно искать в символической трактовке монастыря-крепости как целостного ансамбля.
В зависимости от типа монастыря и его материального по-ложения, келейная застройка могла быть различной. Обычно келейные корпуса располагались по периметру монастырских стен. Деревянные строения по мере роста достатка обители сменялись каменными. Ка-менные жилые корпуса в богатых и многолюдных монастырях могли быть двухэтажными с отдельным входом в каждую келью. Келейная застройка образовывала главный монастырский двор, посередине ко-торого возводились основные сооружения монастыря.
Центральное место, и в архитектурном, и в идейном плане, за-нимал монастырский храм. Доминируя над всеми остальными соору-жениями, он рассматривался как «земное небо или как око Божье». Те-ма большого храма с обширным внутренним пространством, обладаю-щим особой «светлостью и звонностью» с начала XVI в. все чаще стала звучать в монастырской архитектуре.
Вторым по значению сооружением в комплексе монастырских построек являлась трапезная. Часто при основании обители в первую очередь возводили именно ее, руководствуясь бытовыми соображения-ми. Появление трапезной характеризовалось переходом к общежитель-ному монастырскому уставу: трапезная - место для общего вкушения пищи, которая ассоциировалась с Тайной вечерей, т. е. имело символи-ческий смысл.
Одним из обязательных сооружений в монастырском комплек-се была колокольня и звонница. Колокольный звон - один из важнейших атрибутов средневековой культуры - в монастырском быту имел осо-бое значение. Тембр и характер звона, зависящие от подбора колоколов, служили отличительным признаком каждого монастыря.
По мере роста монастыря в нем появлялось все больше специ-альных служб: больницы, библиотеки, иконописные палаты, мельницы и разнообразные мастерские.
К монастырским постройкам мемориального характера мож-но отнести небольшие часовни надкладезные палатки. Возведение и по-священие подобных часовен связывалось с каким-либо значительным со-бытием монастырской жизни.
В целом, на протяжении XVI в. сформировалась структура мо-настырского комплекса с архитектурно-композиционными приемами, повторяющимися с незначительными изменениями в последующем мо-настырском строительстве. Архитектурный ансамбль древнерусского монастыря выражал идею религиозного, культурного, военного и поли-тического центра.
Русские монастыри представляют собой большое чудо. Рели-гиозные обители - это красота, но не только в камне, но главное - в ду-шах людей. Монастыри всегда были оплотом духовности русского на-рода, его силой.
Список литературы:
1. Русские монастыри. М., 1996.
2. Волынский Л. Н. Страницы каменной летописи. М., 1967.
3. Бродский Б. И. Связь времен. М., 1974.
